— Олег Иванович, раньше мужское репродуктивное здоровье чаще начинали обсуждать уже тогда, когда проблема становилась очевидной. Чем отличается современная модель охраны мужского репродуктивного здоровья от подходов прошлых лет?
Ранее мужское репродуктивное здоровье рассматривалось преимущественно реактивно и узко: пациент обращался к урологу или андрологу уже на этапе бесплодия или явной сексуальной дисфункции. Диагностика в этих случаях сводилась к спермограмме и базовому осмотру, а профилактическая составляющая была минимальной.
Современная модель смещается в сторону нескольких принципов. Во-первых, это проактивность и скрининг – выявление факторов риска (варикоцеле, крипторхизм в анамнезе, метаболический синдром, профессиональные вредности) до развития бесплодия, а не после. Во-вторых, межпрофильность: репродуктивное здоровье мужчины все чаще рассматривается как индикатор общего соматического здоровья, так как связь субфертильности с сердечно-сосудистыми рисками, эндокринными нарушениями, онкологическими заболеваниями требует участия эндокринологов, кардиологов, генетиков. В-третьих, расширилось понимание самого объекта охраны: помимо фертильности это и сексуальное здоровье, и гормональный статус (возрастной гипогонадизм), и онкопрофилактика (рак простаты, яичка), а также репродуктивные риски, связанные с инфекциями, включая ИППП и ВПЧ. В-четвертых, появился акцент на прегравидарную подготовку мужчины как равноправного участника репродуктивного процесса. Наконец, играют роль новые технологии – генетическое тестирование, криоконсервация, более точная диагностика причин бесплодия (включая молекулярные методы), что было недоступно или не применялось рутинно ранее.